Древо Плача,
или Древо Жизни?
рецензия на фильм «Lernavan»
(реж. Marat Sargsyan)

Лернаван – корни нашего давно ушедшего детства. Подрастая, мы бунтуем против власти и опёки родителей, мечтая об утопически сказочной личностной свободе и самостоятельности. Со временем намёт романтического бунтарства незаметно спадает с нас, позволяя рутине дней свободно и без остатка поглотить наше существо. Мир вокруг нас становится циклически предсказуемым и как бы изведанным, устало смотрящим на нас со всей серьёзностью нашего отражения в стекле везущего по жизни автобуса. Мы смотрим на мир и мир смотрит на нас, и мы уже забываем, что половина того, что мы видим и чувствуем – это игра цвета и тени в призме наших усталых глаз.
Каждый из нас подходит к моменту, когда понимает, что будущее так же произрастает из прошлого, как молодая верхушка дерева, питаясь соками, опирается с помощью массивного ствола на старые корни. Верхушке так близко далёкое, но ослепительно яркое солнце, корни же привыкли ощупью мерить знакомую, родную сырую землю.
Человек едет в Лернаван за нею, за землёю, чтобы найти в ней давно отвергнутую опору, и найдя её, наконец-то простроить себя снизу, с корней, до самого верха. Он едет с сыном, который очень напоминает ему себя когда-то, в те времена, когда он был маленьким сыном того, кто сейчас лежит в земле Лернавана. Он везёт с собой дерево, чтобы символом произрастающей жизни оставить его там.
Поначалу он не может купить билет на рейс в Лернаван, потому, что спрос упал, и не ездит туда давно уже никто. Не просто привычными средствами получить то, к чему ты давно уже сжёг мосты, как не просто раскрыть в душе замок, который давно приржавел. А ведь этот замок, которым он приковал себя к замкнутому кругу дней, казался ему когда-то карабином альпиниста, покоряющего неизведанные вершины. Да, он возможно и был таковым, но время ушло. Это сказка, и, как и положено, по правилам сказок, человеку встречается добрый волшебник на ковре самолёте, который соглашается отвезти его в Лернаван. Они летят над полями, лесами и долами, пока не прилетают туда. Но там, кажется, лишь пустота и неопределённость. Там совсем и не пахнет тем радостным, детским, что он ещё помнит и не может забыть. Негодование охватывает человека, он хочет в Лернаван здесь и сейчас, а его привели на этот белый пустырь, да ещё и не хотят увозить.
Человек и его сын бродят по пустоши, безнадёжно оглядывая однообразие пустоты. Человек устал. Он устал от всего. Он устал быть взрослым и умным, устал быть важным и чинным. В нём всплывают воспоминания о прошлом, о том, как всё было когда-то там, откуда он уезжал навсегда. Ему должно быть грустно, но вместо мрачного старика в нём вдруг просыпается ребёнок, который хочет резвиться и радоваться, просто потому, что жив.
Ночь. Волшебник читает книгу о книге, которая от недостатка чтения начала терять буквы, пока не превратилась в стопу сшитых, белых листов. Дождь. Человек чувствует, как вода, капающая по крыше волшебного автобуса, смывает догмы с его души, которые он брал себе за правило, не читая, не осознавая того. Смывает буква за буквой — одну за другой. И вот он уже сам как белый лист среди ночной пустоты.
Утро. Сын будит отца. Он и волшебник нашли землю среди белого небытия. Земля смотрит на них, а они на неё. Здесь будет их Лернаван. Здесь распространятся корни могучего дерева, которому ещё предстоит вырасти. Здесь будут корни, которые напитают через могучий ствол зелёную верхушку, задача которой — тянуться к солнцу.
Иван Иванников