Сарабанда
Рецензия на фильм «Passing»
(Университет драматических
искусств (Белград)

Память похожа на извилистую дорогу, никогда не знаешь, к какому воспоминанию она тебя приведет. Ясно только одно – она всегда убегает вдаль.
Главный герой документального фильма «Passing» – старинное сербское кладбище. По весеннему холму рассыпаны памятники разных возрастов. На дворе – совсем раннее утро, лишь шорох птичьих крыльев да мягкий звук шагов деревенской старушки нарушают тишину пейзажа. Так слышится мир без человека, так поднимается над холмами нежный дымок памяти. Вот паутинка обрамляет нетронутость одной из могил – лучики пробуждающегося солнца играют с невесомой материей. Через некоторое время это место заполнится разномастными автомобилями, суетливыми людьми и бесчисленным количеством еды. Начнется традиционный пир по усопшим.
Скорее всего, действие фильма происходит в праздник Радуницы, в который нужно не скорбеть по ушедшим, а, наоборот, ликовать, приветствуя их переход в новую жизнь. Но человечество еще не научилось радоваться смерти, чтобы понять это, достаточно посмотреть на рыхлое, цвета старой могильной плиты, лицо старика, чуть склонившегося над пристанищем ушедшего. Кем умерший был ему – верным другом, отцом, сыном?
У камеры в этом фильме взгляд любопытного ребенка, впервые оказавшегося в подобном месте. Она с удивлением следит за большой семьей, расставляющей по могильной плите всевозможные яства, за маленьким мальчиком – своим сверстником, незаметно ворующим со «стола» сладости. Камера подбегает к людям, тело ее совсем еще неловко и чуть покачивается, как молодой стебелек от налетевшего ветра. Вот засохшие листы танцуют «Сарабанду» Баха на черной земле – как легки их движения! Взгляд ребенка еще долго будет не в силах оторваться от этого зрелища.
На фоне многочисленных семейств выделяется одинокая фигурка пожилого мужчины маргинального вида с бутылкой вина в руке. Он не захватил с собой вкусной пищи, и лишь разопьет терпкий напиток на могиле своего близкого, но вовсе не в одиночестве, ведь в Радуницу живые и мертвые трапезничают вместе, за одним столом. Поэтому в такой день мы не увидим самую, как говорил Бодрийяр, печальную картину на свете – человека, поедающего в одиночестве пищу. Правда, философ далее добавлял: «… в самом центре мегаполиса». Но, кажется, трапеза на кладбище, где сложнее выявить и «одиночество», и «центр», – еще страшнее.
Культ предков очень важен для верующих сербов. Люди ждут весну – время, когда умершие, совместно с природой, воскресают, чтобы встретиться с живыми. Гостей необходимо приветствовать особыми обрядами, самые простые из которых воплощаются во вкусном столе, за которым все и собираются.
Камера выхватывает абсолютно индивидуальное в ритуальных, в общем-то, действиях: расстановке тарелок с едой, принятии рюмочки за покойника, зажжении свечи, установлении общего молчания. Глаза нашего «маленького ребенка» неловко, но настойчиво вглядываются в каждого из людей, обнаруживая в морщинках глаз, в уголках губ или же угловатом жесте спрятанную скорбь по близким, которых уже не вернуть.
А затем поднимется порывистый ветер и сметет с места упокоения налет праздности, повалит стаканчики, перевернет тарелки, прогонит людей в машины, пожелав им счастливого пути. И начнется дождь, посланный смыть последние пылинки цивилизации с тихого места памяти. Лишь спокойное дыхание зажженных свечей, заботливо укрытых от ливня, будет согревать сербское кладбище.
Диана Григорьева